Под крылом зияла свободная ото льда разводина. В ней, сверкая белыми гребешками, лениво перекатывались волны. Вдали под тёмнобурым горизонтом виднелись ледяные поля.
«Там где-то на них плавают бедствующие рыбаки», – подумал Орлов, и тут же мысль его перекинулась на остров, к истомлённым неизвестностью ловцам.
«Соколик!… – вдруг, сквозь шум мотора, услышал он вновь слова той бойкой рыбачки… – Такой красный. Приметный он… Передай!..»
Орлов невольно покосился на лежавшую у ног механика посылку к неизвестному адресату, сказал про себя:
«Рыбаки верят, надеются на авиацию. Да может ли он, представитель большой крылатой советской семьи, не оправдать доверия людей, не оправдать сталинские слова: «Лётчик – это концентрированная воля, характер, умение идти на риск…»
И, воодушевлённый столь высокой оценкой, сделанной вождём, он что есть духу крикнул:
– Найдём, Миша, рыбаков! Во что бы то ни стало найдём!
Механик отшатнулся, а Орлов, ещё больше склонясь к нему, добавил: – В оба смотри!
Орлов направлял самолёт и на юг, и резко поворачивал на запад, завидев что-то чернеющее там. А подлетая, он встречал просто навалы льдов.
Снова новый курс. Мелькают испещрённые трещинами, торосами небольшие и огромные, казалось, без границ, ледяные поля, а меж ними поблёскивают ленты тёмнозелёной воды.