– Знаю, братки, – положив руку на плечо одному из них, ободрял Орлов, – всё это ваше. Бросать жалко, но жизнь дороже. А чтобы самолёт мог нас на берег дотащить, надо его облегчить. Меньше груза класть.
Поняв простой довод лётчика, рыбаки тут же всё побросали.
– А сухари из посылок надо высыпать лошади. Орлов повернулся к ней и встретил в её тёмных больших глазах глубокую тоску. Орлову было жалко оставлять беспомощное животное. Ещё раз взглянув на большую, понуро повисшую голову, он быстро зашагал к самолёту, говоря сам себе: «Да, самолёт – не пароход, всё не заберёшь».
Рыбаки пошли на край льдины. Запустив мотор, он подрулил самолёт туда же.
– Садись вот сюда, – сказал Орлов высокому рыбаку, показывая ему единственное свободное место в самолёте. – Так, джаксы[4]. А следующего, Миша, рядом сажай, вот так. Ну, а третьего клади им на колени.
Последний при помощи механика вскарабкался к товарищам.
– Ну, за комфорт не взыщите. Как говорят, в тесноте, да не в обиде.
Разместив рыбаков, Орлов перевёл взгляд к другому краю льдины.
В молчании под плавные хлопки мотора пилот и механик сидели, словно набираясь сил для решительного рывка.
– Хорош ветерок, взлетим, – наконец, оценил Орлов и дал полный газ мотору. С рёвом мотора из-под колёс полетели в стороны и вверх ошмётки снега. Машина с затвердевшего кусочка ринулась вперёд, набирая скорость. Но вот колёса ткнулись в мякоть. Невидимая сила словно дёрнула самолёт назад. Он вздрогнул и встал. Снова ревущий мотор вырвал из затора колёса и понёс вперёд.