Недалеко оставалось до края льдины, где темнела вода. Орлов, жадно меряя глазами оставшееся впереди расстояние, наметил точку, где прекратить разбег. Последние напряжённые секунды, казалось, летели быстрее самого времени. Рывок – и опять торможение, снова рывок и снова стремительный бег, а впереди бушует волна… Ещё миг и самолёт тяжело повис над липким, как клей, льдом.
«Оторвались», – мысленно произнёс Орлов. Затем, вновь увидя под собой белёсые горбы волн и пляшущие в кипящем море обломки льдов, с облегчением вздохнул и весело проговорил:
– Идём на Гурьев, Миша!
… В ночь на Каспии разыгралась штормовая моряна. К утру она ворвалась в город и с шумом гуляла по улицам. Всюду слышалось её тяжёлое, порывистое дыхание. Протяжно стонали телеграфные провода. В бешеном танце на перекрёстках кружились вихрем столбы пыли и, сбиваемые порывами, неслись вдоль улиц, ударяя в заборы и окна домов.
Всё напрягалось, звенело, гнулось под напором ветра.
Люди, сгибаясь, тяжело шагали на ветер, щурили глаза, прикрывали руками лица.
Орлов, шагая по пыльным улицам города, остановился, потёр глаза и посмотрел вверх. С безоблачного неба хмуро глянуло солнце.
Заслонённое густой пылью, оно было похоже на луну. Сквозь тонкую пелену облаков, казалось, сыпался на землю пыльный дождь.
«Силён шторм, но мы опередили его», – подумал Орлов.
В непогоде померк весенний день, но светло и радостно было на душе у Орлова.