Сдвинув на затылок шапку, механик сосредоточенно орудовал ключом. Ветер теребил спадавшую на лоб белую прядь волос. Механик замасленной рукой часто отбрасывал её в сторону.
По бокам, помогая ему, работали два моториста. Изредка они подносили ко рту руки, онемевшие от холодного металла. Орлов посмотрел на старательно работающих людей с красными лицами и почувствовал неловкость за высказанный им упрёк. Медленно и молча он отошёл к деревьям, положившим на лётное поле длинные тени. Всё также молча сев на камень и закурив, он припоминал, милые сердцу знакомые морские картины. Тогда, весной, раздувались паруса гружённых рыбой приёмных судов. Накренясь, чуть ли не черпая бортами воду, неслись юркие реюшки. Отстреливаясь дымными кольцами, плавно шли моторные рыбницы. Рыбаки обтягивали косяки рыбы, и подчалки на волнах качались, заполненные уловом.
Особенно ему запомнились люди, работавшие у одного распорного невода. Этот невод охватил большой косяк. Орлов сел вблизи и подрулил к одной из лодок. Наблюдая за работой, он видел, как дружно трудятся и седобородый старик и подростки, лихо стягивающие концы невода. Невод ещё не был сведён, и косяк уходил в эти ворота. Но нет, рыба не уйдёт, труд не должен пропасть! Две девушки быстро пошли в студёную воду. Стоя в набухшей одежде, они часто били вёслами по воде, и испуганная рыба кидалась обратно в невод…
Звук заработавшего мотора быстро поднял Орлова.
– Наконец-то, – облегчённо проговорил он.
Самолёт в воздухе. Под ним проносятся замёрзшие озёра, мелкие речушки и упорно сопротивляющаяся морозу Волга. На ней ветер, перекатывая волны, ударял в борта окутанных паром пароходов и в бегущие на надутых парусах рыбницы, с которых свисали длинные сверкающие сосульки.
Вот и море. Скучное и омертвевшее. Тонкий, прозрачный, как стекло, лёд сковал разбросанный кругом флот.
Продолжая полёт от лодки к лодке, Орлов видел полуспущенные на мачтах маяки – сигналы бедствия. Ловцы, борясь со стихией, спасали свой флот. Разбивая чем только можно впереди себя лёд, проталкивались по разводинам, собирались в караваны. Разворачивали лодки на ветер, ставили впереди мачты, шесты, вёсла, тем самым предохраняя суда от порезов движущегося льда.
Беспорядочно разбросанные рыбацкие суда с кое-где беспомощно трепетавшими на ветру парусами, подымали у Орлова тревогу, звали быстрее помочь морякам. Впереди, где сверкала вода, извивалась белёсая кромка льда. Она, как замкнутая гигантская западня, опоясывала скованный льдом флот. Вдали стояли чёрные столбы дыма: пароходы пробивались вперёд, старательно грызли ледовую кромку.
Самолёты, снижаясь и лавируя вдоль разводин, проводили пароходы к рыбницам. Так, действуя, вместе, они освобождали флот из ледового плена. Уже за кромкой другие пароходы собирали освободившиеся суда и уводили их длинными караванами. Много спасли судов и немало их было ещё во льду. Меляки непроходимыми барьерами преграждали путь. Мороз неотступно усмирял метавшиеся волны, придавливая их льдом, уводя кромку всё дальше на юг. Отступая, ушли последние пароходы. Опустело море. Только недвижимыми остались лодки, размётанные над синей студёной гладью. Одни стояли небольшими стайками, другие застыли, сцепившись бортами по две-три, а на отшибе виднелись одиночки. Всюду на них были рыбаки. Не день и не два им предстояла борьба со льдом-резуном.