Две недели ожидали рыбаки дороги на берег, две недели, рискуя, летали лётчики над тонким, острым льдом.
Но разве думает лётчик об опасности? Орлов видел лодки и на палубах рыбаков, размахивающих шапками. И разве можно думать о себе, когда люди ждут помощи?!
… Самолёт, точно направленный пилотом, низко пролетает над самыми мачтами. Рыбаки, успев подхватить сброшенную продовольственную посылку, приветливо машут, провожая его.
– Осталось две, – докладывает Орлову бортмеханик, когда он разворачивает самолёт к стоявшей в стороне отдалённой лодке. Она с каждой минутой стремительно приближается. От самолёта отрываются две посылки. Вираж – и самолёт повторно пролетает над лодкой.
На ней, держа в руках посылки, мелькают фигуры двух стариков. Кланяясь, они взглядом благодарности провожают самолёт, прижимая к груди подарок.
Удаляясь, Орлов невольно обернулся: на чуть скренённой лодке попрежнему виднелись белые обнажённые головы. «Всё благодарят», – подумал Орлов, и ему невольно хотелось перекричать гудящий мотор: «Деды, зачем вы это, не надо!»
«Быть может, эти старики, – представляя их былую жизнь, думал Орлов, – были глубоко тронуты заботой советского правительства о живом человеке, о них, простых рыбаках. Быть может, в прошлом они не раз попадали в беду, спасались, кто как мог. Неоткуда было ждать помощи рыбакам, и они нередко гибли в море.
Тогда одна надежда на господа бога лелеяла души рыбаков, да порой представлялась гибнущим людям сказочная помощь в виде чудесного «ковра-самолёта». Ушло, как туман, рассеялось то мрачное время… Знают теперь и хорошо знают рыбаки, что ныне, в сталинскую эпоху, рыбака не оставят в беде. И в этом убеждать их не надо. Они своими глазами видят прилетающие к ним стальные птицы, своими руками поднимают сброшенное с них продовольствие, видят идущие к ним пароходы…»
…Впереди показался аэродром. Мотор приглушён. Самолёт, планируя, бесшумно скользит к земле. Орлов, как бы дополняя прерванные размышления, с восторгом крикнул в тишину:
– Да, в наше время не дадим погибнуть рыбаку!