…Не узнать сегодня море. Сменило оно свой наряд. Там, где были ровные ледяные поля, где садились самолёты, – нынче всё было в трещинах, разводинах. Всюду плавали мелкобитые льдины и высились нагромождённые за ночь ледяные бугры.
Всё чаще встречались обломки льдин с выбитыми «порядками» сетей. Проплывали оторванные ледовые поля с наезженной санной бороздой и брошенными кошами. Около них – разбросанное сено, торчащие шесты, свёрнутые паруса, чернеющие, погасшие жарники. Всюду следы жизни, но рыбаков не видно. Где же они?
Впереди, среди ледяного хаоса, желтела полоса воды. То была большая разводина, порвавшая связь рыбаков с берегом.
Вдали, на горизонте, Орлов увидел белую с изломами кромку льда, соединённую с берегом. «Там делать нечего, это «стоячая утора», – подумал он и сменил курс.
Теперь самолёты летели над битыми льдами. Лётчики тщательно всматривались в каждую точку.
Вдруг Орлов резко повернул влево. За ним и Рожков. Оба самолёта приближались к темнеющим предметам, и вскоре пилоты увидели на дрейфующей льдине лошадей, запряжённых в сани, и людей, толпившихся вокруг них.
Низко пролетев над рыбаками, самолёты костылями зачертили по гладкому льду, как бы расписавшись в своём прилёте.
Рыбаки бежали к самолётам. По их оживлённым лицам можно было определить, что настроение у всех бодрое. Видимо, им не раз приходилось быть в беде й не раз выручали их лётчики. Сорок три рыбака, окружив своих воздушных друзей, горячо расспрашивали их.
Рыбаки были из разных сёл – из Володаровки, Макова, Ямного, но общая беда сроднила их.
Зимние дни коротки. Орлов спешил. Кто знает, сколько ещё таких рыбаков бедствует в море. Оставив ловцам продуктовые посылки, специально приготовленные для них, самолёты снялись со льдины.