— Во-первых, я не благородие, а во-вторых, что ты за идиотский тон принимаешь?
— Простите, господин поручик.
— Опять поручик…
— Дмитрий Прокофьевич. Наши ребята послали по соседним полкам своих представителей узнавать, как там делается. Пришли и говорят: 611-й полк отказался третьего дня на позиции итти. Заявили, что с этим командиром они не пойдут.
— Может быть, командир у них сволочь…
— Если бы не был сволочь, то пошли бы… Что там было, Дмитрий Прокофьевич! Два батальона, которым нужно было итти на позицию, построились в полном снаряжении. Поп отслужил молебен, а потом солдаты вдруг открыли стрельбу. Стреляли вверх — острастки ради. Некоторые целились прямо в офицеров. Полковой комитет этого полка смещен. Офицеров из комитета по шапке.
— Значит и меня скоро по шапке погонят?
— Ну, что вы! Вас никто за офицера не считает.
Минут через двадцать после подачи Ларкиным чая зашли Васильев и Анисимов.
— Мы вас ждали весь вечер, уж три раза приходили, — обратился ко мне Васильев, протягивая руку. — Видите ли, Дмитрий Прокофьевич, настроение становится тревожным.