И вдруг… вдруг сразу одновременно завыли три собаки: выл Сергун на паровозе, выл Ванюша на вагоне, выла Любочка по ту сторону депо. Опасность отовсюду! Что случилось? Скоро к этому вою присоединились громкие крики, брань, топот бегущих людей, яростный лай Дружка, остававшегося с Любочкой. Макар со всех ног кинулся к ней.
— Зажигай нитку! За мной! — только и успел он крикнуть Егорке и пронзительно свистнул, давая этим знать своим, что сейчас будет взрыв.
Егорка торопливо чиркнул спичкой, и тотчас юркий огонек нырнул под вагоны и скользнул в канаву. Мальчик во всю прыть побежал за Следопытом, но через несколько шагов оба упали ничком наземь, ожидая взрыва. Крики вокруг депо, продолжались. Вой на паровозе и вагоне прекратился, — вероятно Сергун и Ванюша, услышав свист, тоже кинулись наутек. Любочкин голос звал откуда-то издалека:
— Дружок! Дружок! Сюда!
И в этот миг все потонуло в грохочущем, расколовшем землю до самой преисподней, взрыве. Все задрожало. Вагоны, срываясь с рельс, взлетали в воздух и разваливались на сотни обломков. Паровозы рушились с оглушительным железным грохотом. Огненное море всколыхнулось в черноте ночи; казалось, пушки палят наперебой из этого моря: то рвались снаряды; хлопанье рвущихся патронов походило на стук крупного града о стеклянные окна; осколки проносились, как остро-визжащие осы.
Кто-то отчаянно кричал в наступившей после взрыва могильной тьме. Потрясенный Егорка, шатаясь, встал на ноги и побрел наугад. Впереди раздался пронзительный трехкратный свист: это Макар звал на помощь.
Егорка в темноте побежал на свист. Скоро он наткнулся на Дружка, жалобно скулившего возле какой-то странной, темной, копошившейся кучи. Приглядевшись, Егорка увидел Макара и Любочку, и сразу никак не мог понять, что они делают: казалось, оба они ожесточенно боролись с кем-то.
— Что такое? — оторопело спросил Егорка. — Э, скверно, запуталась, — отрывисто бросил Макар. Только теперь Сморчок разглядел, что Любочка застряла в густой колючей проволоке, которой были огорожены депо и пути с этой стороны: колючки вцепились ей в волосы, в длинные, пышные волосы, и Макар делал огромные усилия, чтобы распутать эти золотые пряди, обвившиеся вокруг проволоки.
— Вот беда! — ругался сквозь зубы Макар. — Хорошо, их оглушило: а то бы мы так все и попались.
— Кого оглушило? — переспросил Егорка.