Прошло часа два, и небо начало тихо светлеть. Приближалось утро, а мальчики все еще не пришли ни к какому решению. Вдруг неподалеку от них грянула пушка. Что такое? Неужто и здесь, в Донбассе, вспыхнуло восстание? Они переглянулись и, не говоря ни слова, кинулись оба на аэроплан. Дружок прыгнул вслед за ними. Снова затрещал пропеллер, и птица тяжело взмыла вверх.
Ребята понеслись по тому направлению, откуда донесся пушечный выстрел. Немного погодя орудие грянуло вновь и вновь. Макар, перегнувшись вниз, различил в серых сумерках рассвета кучку людей, возившихся возле пушки, направленной в сторону села; поодаль стояло штук двадцать лошадей. Люди же, как скоро понял Следопыт, стреляли гранатами по селу: там взвивались столбы черного дыма, вспыхивали соломенные крыши, и не успели ребята облететь село вокруг, как оно уже полыхало со всех концов. Крошечные фигурки мужиков, баб и детишек бежали врассыпную из села в степь.
— Мерзавцы! Палачи! — ругался Макар, скрипя зубами от негодования. — Это белые расстреливают деревню! Давай опустимся и расспросим мужиков, в чем дело.
Егорка снизил аэроплан в версте от деревни, на противоположной от белых стороне. Бежавшие из села мужики испуганно шарахнулись от машины, приняв ребят за белых летчиков. Пришлось бросить аэроплан и бегом догонять мужиков.
Скоро ребятам удалось настичь какого-то старика. Он шел, прихрамывая, опираясь на палку, а за ним с громким ревом семенили его внучата — две девочки и мальчишка. Макар пошел рядом со стариком и участливо спросил:
— Что, дедушка, белые расстреливают?
— Убей их бог, этих разбойников! — отвечал старик. — Все село по миру пустили!
— За что?
— Говорят, была у них стычка с повстанцами, а повстанцы эти спрятались у нас в селе. Тогда белые объявили нас всех бандитами и сожгли село.
— А, подлецы! — сжимал кулаки Макар, чуть не плача от своего бессилия. — Подожди дед, не плачь: скоро наши из Москвы придут, они уж всыплют гороху этой сволочи!