Наступило подавленное молчание. Офицеры хмурились и перешептывались, пожимая плечами.
— Антанта обещала нам поддержку, — продолжал офицер. — Крымский фронт неприступен. Польша переходит в наступление на Северную Россию. Не надо падать духом. Мы еще повоюем!
«Повоюете вы! — думал про себя Макар. — Нет, братцы, с этаким воинским духом вам нашего брата не одолеть: раздавит он все в яичницу!»
Пароход шел всю ночь, а на утро показался Керченский пролив: крымский и кубанский берег близко сошлись в этом месте, Тамань и Керчь глядели друг на друга из-за воды. С парохода хорошо видны были оба берега.
«Да тут ничего не стоит и в лодке переплыть, — думал Макар. — Вот и ладно: не найду своих, — айда через пролив: Тамань чай, уже красная!»
Транспорт причалил, и началась выгрузка войск. Здесь порядок до известной степени поддерживался, и Макару с большим трудом удалось втиснуться в ряды. Мальчика гнали, он едва упросил солдат взять его с собой:
— Тятьку потеряю, — врал Макар, — коли от вас отобьюсь.
— Тятьку? Ну, чорт с тобой, иди! — махнул рукой офицер.
С беженцами Следопыту смешиваться не хотелось: в своем рваном платьишке он мог бы показаться подозрительным контрразведке. С солдатами же он проскользнул за милую душу.
Сойдя на мол, он остановился, созерцая картину высадки: длинной лентой тянулась по сходням пехота, казачьи части сводили лошадей в поводу.