— Зачем врать. Слушай! — и Следопыт рассказал историю своего знакомства с генералом. «Черногорец» пришел в полный восторг и долго хлопал себя по ляжкам, приговаривая:
— Ну и ловкач! Ну и пострел! Ай да Следопыт!
Макару с большим трудом удалось заставить его продолжать свой рассказ.
— Приехали мы в Туапсе, — начал, наконец, Пронька. — Видим: Балдыбаев лошадей нанимает — сам отошел, Любочку с вещами оставил. Мы сейчас же шасть к ней. Свету она не взвидела от радости, думала, что уж все навек кончено. «Вот что, — говорит, — папа ищет себе подручных в имение, нанимайтесь к нему; скажете — земляки-мол, беженцы, от родителей отбились и пропадаем одни в чужом городе. Он вас возьмет». Так мы и сделали. Клюнуло, — взял он нас к себе вещи таскать да по имению работать.
Так мы и поехали в Голубино. По дороге черепки бросали, да скоро не хватило… Приехали мы в имение, стали тебя ждать. А тебя все нет да нет! Приуныла совсем Любочка. Мы ей предлог делали бежать с нами, — да куда сунешься: всюду горы, медведи да чекалки! А тут вдруг — бах! — депеша Балдыбаеву, — дела, мол, у белых плохи, надо удирать. Он так пулей оттуда и вылетел. Хотели мы тебе письмо написать, да как передать? Себя только выдашь. Да и, некогда было, в последнюю минуту узнала Любочка, что он в Керчь собирается. Вот она и придумала селедочную голову. Ты ее видел?
— Как же, видел.
— Понял?
— То-то и дело, что не совсем: решил, что вы за море подались и два месяца прослонялся с зелеными.
— Если б ты сразу сюда приехал, застал бы нас здесь всех.
— Как же Любочка согласилась уезжать заграницу?