— Как же тут решать? — сказал Следопыт с досадой. — Сорвалось и это дело! Лучше бы я в полку сидел и не совался на Украину! Лучше бы я не ездил за Балдыбаевым! Зря только время от службы урвал! Если б еще мне удалось или зеленых красными сделать, или «тигра» поймать, — это так! А то впустую проработал!.. Эх, Мартын, Мартын! Что бы тебе на денек задержаться в Харцызске!
— Так ты Мартына так и не видел?
— Нет. Он в Азию уехал.
— Эк его носит! Кто ж он такой, твой бандурист?
— Этого я до сих пор не знаю. Пропал след Мартынов!
— Жаль! Он большевик крупный, много бы нам с тобой помог… Но теперь рассказывай о себе, — скомандовал Егорка. — Да что мы тут стоим? Мне, брат, жрать охота: пойдем-ка в шашлычную, есть тут одна неподалеку: наш брат-рабочий всегда там толчется. Грек ее содержит, Анастас Попандопуло, — хороший малый; шхуна у него есть, торговлю ведет с Константинополем. Они прошли два квартала и остановились подле маленькой шашлычной на берегу бухты. Солнце уже клонилось к закату, пароходы и парусные суда черными силуэтами вырисовывались на золотом небе.
— Съедим парочку чебуреков, — сказал Сморчок, входя в шашлычную. — А тем временем расскажешь о своих мыканьях.
В шашлычной сидело много рабочих и татар, было душно, но весело. Раздавались звуки зурны, татарского музыкального инструмента, и заунывный напев игравшего на ней старика. За двумя столиками греки резались в кости.
— Лентяи, — мотнул на них головой Егорка. — Весь день готовы играть.
Им дали чебуреков, очень похожих на запеченные вареники, только с бараниной вместо творога. За едой Следопыт рассказывал, а Егорка уставив на него горящие любопытством глаза, только изредка вскрикивал в самых интересных местах.