— Чего ты? Аль очумел? — крикнул он, когда мальчик был уже далеко.
Макар остановился посреди картофельного поля и не сводил с лица бандуриста широко раскрытых глаз.
— Борода! Борода лезет! — только и смог он произнести.
Старик испуганно охнул и схватился за бороду. Да, борода у него и впрямь вылезла: она держалась теперь только на левой щеке, а вся правая была голая, словно выбритая. Когда же бандурист дернул себя за бороду, она осталась у него в кулаке, и на Макара глянуло совсем молодое красногубое лицо.
— Чорт, чорт! — повторял Макар, готовый удирать дальше в степь.
— Ну, счастье наше, что борода моя отвалилась здесь в поле, — молодым и сильным голосом сказал бандурист. — Не бойся, дурачок, вернись, я вовсе не чорт, хоть борода у меня и приклеенная.
— Приклеенная? — переспросил, подходя, Макар. — Как у чучелы? Батюшки!
— Ну да, как у чучелы, — захохотал бандурист, снял шапку и вдруг, дернув себя за волосы, отодрал и их от головы, и остался весь стриженный-бритый, и с виду — парень лет двадцати. — Видишь теперь, что я за чучело?
— Кто ж ты такой? — едва веря своим глазам, спросил Макар.
— Ну, что ж, брат, видно придется мне сознаваться, кто я такой. Только помни, друг, если проболтаешься, — тебе первая пуля из этого вот револьвера.