— А вон Айя-София! — указал третий на большую красивую мечеть с круглым куполом. Макар долго смотрел на нее. — Вот она, знаменитая «Святая София», выручать которую из-под власти турок ходил его дед-баштанник! Вот он — драгоценный город, мозолящий глаза всей Европе, благодаря своему удивительно удобному положению при входе в Черное море и на скрещении великих торговых путей из Европы в Азию. Теперь, как говорили кругом пассажиры, он весь был во власти Антанты, турецкое правительство оставалось только для виду, как верный слуга французов и англичан.
Макар сразу убедился, что русские здесь не в почете. Когда пароход остановился, не подходя к пристани, к нему подошел катер; оттуда на палубу поднялись представители власти — турецкой и англо-французской — и объявили путешественникам, что тот, кто желает сойти на берег, должен предварительно пройти карантин. Это вызвало общую панику.
— Вы знаете, что такое турецкий карантин? — кричал старик, видавший виды. — Вас погонят, как баранов, в грязную, поганую баню, а ваши вещи отправят в дезинфекционную камеру, где часть их истлеет, а другая часть станет негодной для употребления. Потом на три недели вас посадят на хлеб на воду в грязные казармы, как зачумленных, и будут обращаться, словно с пленными в концентрационном лагере!
Такая будущность никого не прельстила. К счастью, большинство ехало дальше, — в Афины, в Салоники, в Александрию, — и с парохода сходить не было особой нужды. В Константинополь, кроме Макара, ехало только трое: старый седой генерал с супругой, да какой-то князь, — персоны внушительные и умеющие постоять за себя. Они принялись так неистово браниться с французами, что те, увидав их важные документы и физиономии, решили сделать поблажку и спустить их на берег. Следопыту удалось примазаться к ним: генералу мальчик почему-то понравился, его жене стало жаль сиротинушку, и они приняли Макара под свое покровительство. Власти просмотрели его бумаги, и все четверо спустились на казенный катер.
Сотни крикливых носильщиков, нищих, разносчиков окружили их на берегу, вырывая вещи, хватая за одежду и за руки. Макар с удивлением смотрел на эту пеструю толпу, которая готова была в клочья растерзать его и его спутников. Генерал с генеральшей тотчас наняли извозчика и пригласили мальчика ехать с ними, на что тот охотно согласился, ошалев от иноземного рева вокруг него.
Через полчаса он уже сидел в номере гостиницы, в европейской части города, носящей название «Пера»; он просматривал листок, данный ему Мартыном, там русскими буквами было написано несколько самых необходимых турецких фраз. Выучив их наизусть, Следопыт отправился разыскивать агента Кемаль-паши, таинственного купца Селима Ямисси.
О том, как Следопыт беседовал с турком и как он напал на след «тигра»
Выйдя из гостиницы, Макар направился в старую часть города «Стамбул». Он прошел ряд богатых улиц, мало чем отличавшихся от улиц других виденных им городов, например, Новороссийска или Севастополя; затем спустился к Золотому Рогу, в кварталы, носящие название «Галата». Здесь было очень шумно и людно, в особенности на набережной. Попадалось множество русских, имевших по большей части растерянный и даже униженный вид. Макару стало не по себе, когда он заметил, с каким пренебрежением относились к его соотечественникам англичане и французы.
Шикарные лейтенанты, встречаясь с русскими, не только не сторонились из вежливости, но, наоборот, шире расставляли локти, норовя задеть. Русские воробышками отскакивали от них, бормоча извинения, но один какой-то нерасторопный старик не успел увернуться от растопыренных локтей лейтенанта, за что получил гневный окрик и удар хлыстом по плечу. Следопыт остановился в негодовании.
— Как вы стерпели это? — спросил он старика. Тот испуганно взглянул на него и отмахнулся: