Макар же сверх штанов надел юбку, влез в бабью кофту и повязался платочком: девчонкой он оказался замечательной, даже солдат с белой батареи не признал бы в ней давешнего удальца, стрельнувшего из пушки. Переодевшись таким образом, оба направились к середине села, где стояла кузница.
Навстречу показался казачий разъезд. У Макара ёкнуло сердце: уж не те ли это самые казаки, которые сегодня гнались за ними? Поравнявшись с ними, казаки остановились. У мальчика даже коленки задрожали.
— Добрый вечер, батюшка! — сказал сотник, приложившись к козырьку. — Вам по дороге не попадался малый в свитке и барашковой шапке, похожей на вашу? С ним и мальчишка, ростом с вашу девочку.
— Нет, господа казаки, не видали такого, — отвечал поп Мартын. — Мы со своей дочкой дождь пережидали вон там под стогами и только недавно вылезли из сена. Может, кто и проходил мимо, да мы не заметили.
— Очень жаль, — ответил сотник. — Мы ищем красного шпиона: далеко он уйти не мог, где-нибудь здесь в деревне спрятался. Честь имею кланяться.
Когда казаки отъехали, Макарка обернулся и сделал им длинный нос. Мартын сердито схватил его за руку.
— Не озорничай! — крикнул он. — Недаром они заговорили с нами; у них на нас подозрение: шапка проклятая выдала! Боюсь я, что с ними мы еще увидимся.
Они подошли к кузнице. Там стояла запряженная подвода, на ней сидел мужик и нетерпеливо поглядывал по сторонам.
— А, вот и батюшка! — воскликнул Федор, стоявший в дверях кузницы. — Как вы долго, тятька чуть не уехал без вас.
— Садитесь, батюшка, — сказал мужик на подводе. — Приходится спешить, до города сорок верст, а мне надо быть к рассвету. Дорога тяжелая. Ночью будем часа два отдыхать.