— Вот ироды! — сказал возница, трогая лошадь. — Уж не знают, к кому и прицепиться. Духовное лицо и то не уважают.
Мартын не вытерпел и фыркнул:
— Да, брат, вот и часослов за паспорт сошел! Ах, дурачье, дурачье.
— Сущие дурни! — подтвердил мужик. — Но-о! Трогай! — закричал он на лошадь, и телега, выехав из лесу, быстро покатилась по подсохшей степной дороге.
Макарка крепче прижался к своему другу; тот заботливо укрыл его полой широкой рясы, приговаривая:
— Усни, дочка, усни, милая: намаялась за день, бедняжечка!
Низко наклонившись к мальчику, он лукаво шепнул ему на ухо:
— И как это попа угораздило забыть в кармане свой молитвенник! Везет нам, брат, не унывай!
И крепко пожал ему руку под рясой.
Отдохнув от своего испуга и пригревшись, Макар заснул: он не слышал, как они приехали в большое село Милорадовку, как остановились во дворе корчмы, как Мартын с возницей уходили закусывать и греться самогоном. Не слышал и того, как уехали из Милорадовки. Проснулся он только на восходе солнца, когда телега затарахтела по мостовой губернского города.