Так шел он довольно долго и начал уже терять представление о том, где он находится, когда пушечный выстрел, раздавшийся у него за спиной, показал ему, что белые батареи остались позади него. Пройдя еще немного, он услышал впереди себя тихие голоса. Припав к земле, он пополз на животе и скоро различил в темноте ряд белевших фигур, — они лежали на откосе, выставив винтовки над его гребнем.
Это была цепь белых, залегшая на обочине шоссе.
Макар повернул вправо и пополз вдоль цепи, выискивая место, где бы солдаты лежали не так часто. Он скоро нашел такое место: цепь прерывалась курганом; на вершине его сидели человек пять, но на скатах не виднелось никого: там лежать было неудобно.
Макар вполз до середины кургана, извиваясь, как уж, в густом ковыле. Он уже поравнялся с цепью, когда снизу, от подошвы кургана, его окликнули.
— Эй, кто там?
У Макара, что называется, душа ушла в пятки. Он так и замер, распластавшись на земле.
— Заяц, должно быть, — сказал другой голос — Здесь человеку не пробраться.
— Наверное, заяц, — послушав, подтвердил первый.
Потом все затихло. Макар перевел дух и пополз дальше. При каждом шелесте сердце у него так и замирало.
Самое страшное оказалось впереди: спустившись с кургана, он очутился возле шоссе; перед ним сажен на двадцать в ширину тянулась светлая гладкая лента дороги; за ней белые, конечно, следят во все глаза, переползти ее нечего и думать; обойти — некуда; назад возвращаться — невозможно!