Мат[рена Савишна]
Уж вы теперь начнете!
Ст[епанида Трофимовна]
Ах, мать моя, да ведь мной только дом-то и держится! Вас не учить, так и добра не видать. Уж не тебе ли хозяйкой быть, сударыня. Встанешь-то ты, стыдно сказать, а грех утаить, в одиннадцатом часу, а я-то тебя за самоваром изволь дожидаться, а я, суд[арыня], постарше тебя — так-то-с. Больно барственно, Матр[ена] Сав[ишна], больно барственно. Уж ты как не финти, а барыней не бывать, голубушка ты моя! — Все-таки купчиха. Это разрядится, мантилии да билиндрясы разные навешает на себя, растопырится — прости господи; распустит хвост-то, как павлин; фу ты, прочь поди, так и шумит. А уж ты, Мат[рена] Савишна, как ни крахмалься, — а все-таки не барыня — тех же щей, да пожиже влей.
Мат[рена Савишна]
Что ж, не в платочке же мне ходить — и то сказать.
Ст[епанида] Тр[офимовна]
А ты, сударыня, своим званием не гнушайся!
Куп [Пузатов]
Что ж, отчего не рядиться, коли есть во что. Уж будто только одне ба[рыни] и рядятся. Ничего, можно. Да она у меня как разр[ядится], так лучше всякой барыни, вальяжнее, право. Ведь те, мат[ушка], все мелочь, ха-ха, сухие да поджарые, взглянуть не на что. А она у меня, нечего греха таить, таки тово; есть-таки кое-что — этак из мягкого, ха-ха-ха.