Василиса Перегриновна. Благодетельница, не расстроить бы вас, боюсь я.
Уланбекова. Уж ты расстроила. Говори.
Василиса Перегриновна ( оглядывается во все стороны и садится на скамейку у ног Уланбековой ). Кончила я, благодетельница, вчера свою вечернюю молитву творцу небесному и пошла по саду погулять, благочестивыми размышлениями на ночь заняться.
Уланбекова. Ну!
Василиса Перегриновна. И что же я там увидела, благодетельница! Как меня ноги сдержали, уж я и не знаю! Лизка бегает по кустам в развращенном виде, должно быть, любовников своих ищет; ангельчик наш, барин, катается на пруду в лодке, а Надька, тоже в развращенном виде, уцепилась ему за шею руками и лобзает его. И как это видно было, что он, по своей непорочности, старается ее оттолкнуть от себя; а она все хватает его за шею, лобзает и соблазняет.
Уланбекова. А если ты врешь?
Василиса Перегриновна. Четверить себя позволю, благодетельница.
Уланбекова. Если в твоих словах есть хоть капля правды, так уж и этого довольно.
Василиса Перегриновна. Все правда, благодетельница.
Уланбекова. Вздор! не может быть, чтобы все! Ты всегда больше половины сочиняешь. А где ж люди были?