Бальзаминов. Все, все кончено! Нечего теперь и думать и мечтать… Как обухом так и ошарашил.
Бальзаминова. Наладил одно! Да ты скажи мне, что такое?
Бальзаминов. Нечего и завиваться идти. И не пойду. Вот тебе и дом. Точно как я все это во сне видел.
Бальзаминова. Эх, глуп ты, Миша!
Бальзаминов. Да, глуп! Хорошо вам разговаривать-то! Поглупеешь, как вот эдакие письма получать будешь. Я вот сижу, маменька, а ведь я убитый…
Бальзаминова. Да читай! Что за страсти такие!
Бальзаминов. Эко наказанье! Ну что я ему сделал? Слушайте, маменька! ( Хочет читать и останавливается.) Разбойник! Право, разбойник! ( Читает.) «Михайло! я давно слышал, что ты ходишь мимо известного тебе дома; но не верил…» И рожа-то у него, маменька, разбойницкая! ( Читает.) «но не верил; я думал, что ты, зная меня, не посмеешь этого сделать. Теперь я сам тебя видел и знаю, что ты кинул в окно записку. Такой подлости я от тебя не ожидал!» В чем же тут подлость, позвольте вас спросить? А он сам разве этого не делает! Откуда ж у него перстни да цепочки-то?
Бальзаминова. Да ты читай!
Бальзаминов. Сейчас, маменька! ( Читает.) «Я уж два года знаком с этой дамой…» Кто ж его знал! Разве я знал это?
Бальзаминова. Ну, а если б знал?