Крутицкий. И заведете себе других?
Турусина. Не знаю.
Мамаев. Прикажете продолжать?
Турусина. Уж теперь продолжайте, все равно.
Мамаев. «Человеку Мамаева, за то, что привез ко мне своего барина обманом, пользуясь его слабостью к отдающимся внаймы квартирам, — этому благодетелю моему три рубля. Чувствую, что мало». Тут дальше разговор со мной, совсем не интересный. «Первый визит Крутицкому. Муза! Воспоем доблестного мужа и его прожекты. Нельзя довольно налюбоваться тобой, маститый старец! Поведай нам, поведай миру, как ты ухитрился, дожив до шестидесятилетнего возраста, сохранить во всей неприкосновенности ум шестилетнего ребенка?»
Крутицкий. Ну, довольно! это пашквиль… Кому приятно?..
Явление седьмое
Те же и Городулин, потом Глумов.
Мамаев ( не замечая Городулина ). Позвольте, тут я вижу несколько слов о Городулине. «Городулин в каком-то глупом споре о рысистых лошадях одним господином назван либералом; он так этому названию обрадовался, что три дня по Москве ездил и всем рассказывал, что он либерал. Так теперь и числится». А ведь похоже!
Крутицкий. Похоже! Вы про себя-то прочтите, похоже ли написано.