Телятев. Стал расплачиваться за вино, вынул бумажник вот какой (показывает руками), пол-аршина, наверное. Чего там нет! Акции всякие, счеты на разных языках, засаленные письма на серой бумаге, писанные мужицким почерком.
Глумов. Да богат он?
Телятев. Едва ли. Говорит, что есть имение небольшое и тысяч на пятьдесят лесу.
Глумов. Невелико дело. Виноват, он не пароходчик.
Телятев. Он небогат или скуп; заплатил за вино — и сейчас же при мне записал в книжку в расход.
Глумов. Не конторщик ли? А как характером?
Телятев. Прост и наивен, как институтка.
Глумов. Прост и наивен… не шулер ли?
Телятев. Не могу сказать. А вот пьет шампанское, так на диво: отчетливо, методически, точно воду зельтерскую. Выпили по бутылке, и хоть бы краска в лице прибавилась, хоть бы голос поднялся.
Глумов. Ну, так сибиряк, наверное, сибиряк.