Телятев. Сигары курит дорогие, по-французски говорит отлично, только с каким-то акцентом небольшим.
Глумов. Теперь знаю, агент какого-нибудь торгового дома лондонского, и толковать нечего
Телятев. Разбирай его, как знаешь! Вот задачу-то задал!
Глумов. Ну, да кто бы он ни был, а комедию сыграть нужно. Мы уж и то давно не смеялись, все приуныли что-то.
Телятев. Только в твоей комедии комические-то роли, пожалуй, достанутся нам.
Глумов. Нет, мы будем играть злодеев, по крайней мере, я… И вот с чего начинается: ты познакомь этого чудака с Чебоксаровыми, а я скажу Надежде Антоновне, что у него золотые прииски; и будем любоваться, как она станет за ним ухаживать.
Телятев. А ну как узнают, что это вздор, как окажется, что у него только и есть чухломская деревня?
Глумов. А нам-то что! Мы скажем, что от него слышали, что он сам хвастал.
Телятев. Ну, зачем же!
Глумов. Что ж, тебе его жалко? Эка телячья натура! Ну, мы скажем, что ошиблись, что у него не золотые прииски, а прииски брусники по лесам.