Мигаев. Так точно-с, и радость была… для вашего сиятельства, а для меня горе.
Дулебов. Ха, ха, ха! Ты каламбурист.
Мигаев. Нельзя же без этого, всего есть понемножку, а то пропадешь; наше звание такое, ваше сиятельство.
Дулебов. Ты бы водевили писал. Извините, я вам говорю «ты»… Но это только знак расположения, мой милый.
Мигаев. А из чего же мы и бьемся, как не из расположения. Только осчастливьте, ваше сиятельство… А там «ты» ли, «вы» ли — это решительно все равно.
Дулебов. Нет, зачем же! Я учтив, я всегда деликатен. Так что ж вы водевилей не пишете?
Мигаев. Пробовал, ваше сиятельство.
Дулебов. Ну, что же?
Мигаев. Театрально-литературный комитет не одобряет.
Дулебов. Странно. Отчего же так?