Шургин, Иванов и Сандырев.
Сандырев (вытягиваясь). Имею честь представиться… Не имел счастья лично встретить ваше превосходительство.
Шургин (кивает). Здравствуйте, здравствуйте! Вы давно служите? Я забыл. (Ходит.)
Сандырев. Тридцать лет беспорочной службы, ваше превосходительство.
Шургин. Странно! И терпелся такой порядок, такие злоупотребления, такая распущенность!
Сандырев. Злоупотреблений никаких, ваше превосходительство. Если что, так это по обоюдному соглашению, за мои одолжения и неусыпный труд!
Шургин (останавливаясь, возвышает голос). Что вы мне говорите! Служба не терпит никаких обоюдных соглашений. Вся ваша служебная деятельность определена законом; там нет обоюдных соглашений. Входить в соглашение с частными лицами вы можете только в ущерб службе, в ущерб заведенному порядку. И, вдобавок, какой-то чубук — чорт знает что!
Сандырев. Чубук-с! Это — мое человеколюбие, ваше превосходительство.
Шургин. Как — человеколюбие? Вот не ожидал!
Сандырев. Двадцать лет стараюсь от гнусного порока исправить человека.