Шургин. Чубуком?
Сандырев. Точно так, ваше превосходительство.
Шургин. Странная филантропия.
За сценой голос Насти: «Ведь лебедь был моим папашей».
Поет!.. кто это?
Сандырев. Моя дочка-с, Настенька; если беспокоит ваше превосходительство, то я прикажу…
Шургин. Нет, пожалуйста!.. Вы пока мне не нужны, мне предстоит подумать. Можете итти и снять ваш мундир.
Сандырев раскланивается и уходит. Шургин ходит, вынимает сигару; Иванов, вскочив, подает ему огня; Шургин закуривает и садится в кресло.
Шургин (как бы про себя). Да, в отставку, и нечего толковать, и оставаться здесь больше незачем. Нет, этих древних порядков терпеть нельзя.
Входит Настя с корзиной печенья и горничная с подносом, на котором кофе.