Наташа (подняв голову). Какие?
Евлампий. Такие же, какие имеет всякое живое существо: право жить для себя, а не для других. Вам дает права ваше воспитание и ваш возраст. Ведь молодость-то один раз в жизни бывает. Придет пора, ваше сердце запросит любви, а кто откликнется вам, кто здесь поймет вас? А кто и поймет, тот пройдет мимо.
Наташа (с некоторым испугом). Мимо? Отчего же мимо?
Евлампий. Да кому ж охота засиживаться в этой непросветной глуши? Люди умные, дельные стремятся к свету, к умственным центрам, а здесь остаются люди отсталые и ленивые, которые только воображают, что они дело делают, а в сущности, небо коптят да, в оправдание своей лени, философствуют и поучают нравственности.
Наташа. Как вы верно говорите, какая все это правда!
Евлампий. Пройдет молодость, что же будет тогда, Наталья Михайловна?
Наташа. Я думаю, что я буду жить так же, как и все здесь живут.
Евлампий. Нет, не так: они не плачут, а вы плакать будете. Озлобитесь, будете проклинать себя, что погубили молодость, не воспользовались ее радостями, загубили даром силы, молодые, хорошие, годные на благородный труд, годные для осуществления возвышенных стремлений.
Наташа. Да… да… вы правы… (Порывисто.) Зачем вы мне это говорите?
Евлампий. Для того чтоб вы думали, думали, тогда для вас будет легче первый решительный шаг.