Мигачева у калитки. Фетинья у лавки. Крутицкий сходит с крыльца. Анна за ним.
Фетинья. Вернулись, что ли?
Мигачева. Ох, вернулись.
Фетинья. Принесли что-нибудь?
Мигачева. Еще не слыхала. Вон Михей Михеич; спросить бы у него, да боюсь.
Крутицкий. Кто хозяин-то, кто? Кто у вас большой-то? Как вы смели купить без позволения? Нынче и хлеб-то дорог, и хлеб-то надо по праздникам есть, а вы чаю да тряпок накупили. Чай пьют! Вы меня с ума сведете! Набрал я тебе липового цвета на бульварах, с полфунта насушил, вот и пейте.
Анна. Она на свои купила.
Крутицкий. Какие у нее свои? Откуда у нее свои? У нее нет своих, все мои, — я ее кормлю. Да ты врешь, ты затаила деньги, затаила!
Анна. Не верь, пожалуй, бог с тобой, а я тебе все отдала.
Крутицкий. У, мотовка!