Буланов (с участием). Как ваше здоровье-с?
Гурмыжская. Благодарю тебя, мой милый. Я здорова и как-то особенно свежо чувствую себя сегодня, несмотря на то что плохо ночь спала. Какое-то волнение, и такие все неприятные сны видела. Ты снам веришь?
Буланов. Как же не верить-с? Может быть, если б я поучился побольше, я б и не верил-с. (Злобно улыбаясь.) А ведь я не доучился-с, я и растрепанный не хожу, и умываюсь каждый день, и снам верю-с.
Гурмыжская. Бывают сны, которых целый день не выживешь из головы.
Буланов. Что же вы, Раиса Павловна, изволили видеть?
Гурмыжская. Ну, положим, что я тебе всего не скажу.
Буланов. Извините!
Гурмыжская. И вины никакой нет. Другой сон я тебе скажу, а этот нет.
Буланов. Отчего же-с?
Гурмыжская. Оттого, что рассказывать сны иногда точно то же, что рассказывать свои тайные мысли или желания; а это не всегда удобно: я — женщина, ты — мужчина.