Буланов. Так что ж, что мужчина-с?
Гурмыжская. Уж это такая невинность, что из рук вон. Ну, я тебя видела.
Буланов. Меня? Это мне очень приятно-с.
Гурмыжская. Будто?
Буланов. Значит, вы обо мне думали-с, как почивать ложились.
Гурмыжская. Скажите пожалуйста! И ты этим очень доволен?
Буланов. Да как же не доволен-с? Я все боюсь, что вы на меня рассердитесь за что-нибудь и прогоните к маменьке.
Гурмыжская. Ах, как это смешно! Да за что же мне рассердиться на тебя? Бедный, ты меня боишься?
Буланов. Как же не бояться; говорят, вы очень строги.
Гурмыжская. Это хорошо, что так говорят. Но с тобой, мой друг, я строга не буду: хуже всего для тебя, если ты меня будешь бояться.