Дульчин. И, к несчастию, оно так серьезно, что вам надо будет отправляться к родителю.
Ирина. Что это значит, Вадим Григорьич?
Дульчин. У меня сейчас был Салай Салтаныч; вы, вероятно, слышали хоть часть нашего разговора?
Ирина. Я не имею обыкновения подслушивать.
Дульчин. Он мне передал, какое несчастие случилось с вашим родителем.
Ирина. Ну, так что же? Это до меня не касается.
Дульчин. Нет-с, в таком положении оставлять родителя не следует; ваша обязанность — утешать его в горе.
Ирина. Со мной шутить нельзя, Вадим Григорьич. Мне здесь лучше, чем дома, и я отсюда не выйду. Вы завлекли меня до того, что я прибежала в вашу квартиру, в квартиру молодого человека; для меня отсюда только один выход: под венец!
Дульчин. Можно и под венец, только нет никакой надобности.
Ирина. Как нет надобности?