Евлалия, Мулин, Стыров, Коблов и Софья.
Коблов. Дурной пример вы подаете мужьям, Евдоким Егорыч. Я вам серьезно говорю. У нас ведь переймут сейчас; за вами, глядишь, другой и третий потянется. А там уж и все жены взбунтуются.
Стыров. Что мне за дело до других! Я у себя в доме хозяин: что хочу, то и делаю.
Коблов. Ну нет, это дело не личное ваше, это дело общественное. К свободе надо приучать исподволь; дай-ка вдруг волю-то, вы увидите, что от наших жен будет. Да всякая благоразумная женщина вам сама скажет, что сейчас после теремов к свободе привыкать нелегко.
Софья. А я слышала, напротив; говорят, к палке привыкать трудно, к свободе гораздо легче.
Евлалия. Если речь идет обо мне, так я и не желаю никакой свободы, на что мне она!
Софья. Что вы! Опять экзальтация! От чего хотите отказывайтесь, только не от свободы. Не теперь, так вперед пригодится.
Евлалия. Ах, да, конечно. Я сказала не подумавши. (Задумчиво.) Свобода — хороша… только я не знаю, что с ней делать…
Коблов. Ну, да что о пустяках-то толковать, пора бы и за серьезное дело, пора в винт садиться. Вон, кажется, партнеры подъехали.
Евлалия (мужу). Я с вами.