Пока Макаров производил смотр на корабле, один из оставшихся на ледоколе адмиралов отчитывал шкипера. «Эх ты, разиня! Еще с якоря сняться не успели, а уж повреждение и по твоей вине. Русский военный корабль придет за границу со сломанным трапом». Шкипер ждал теперь взыскания и от главного командира.
Но вот смотр эскадры окончен. Ледокол благополучно вошел в гавань и стал у Петровской пристани. Началась церемония отъезда главного командира. Садясь в экипаж, Макаров обращается к адъютанту: — А где же шкипер? Позвать его. — Тот является и стоит руки по швам, с виноватым видом. Строгое лицо адмирала вдруг озаряется приветливой улыбкой.
— Молодчина, дружище… выручил… Управлял лихо, спасибо тебе… — сказал Макаров и крепко пожал опешившему старику руку.
То, что Макаров в обращении со всеми людьми был прост и внимателен, создало ему необычайную популярность среди подчиненных нижних чинов и офицерской молодежи, но, одновременно, вызывало недовольство и иронические замечания в среде завидовавших ему бездарных чиновников адмиралтейства и офицеров-аристократов. Не нужно быть моряком, чтобы понять, какое впечатление на матросов уходящей в дальнее плавание эскадры и на старика-шкипера должны были произвести все действия Макарова в это бурное осеннее утро.
Популярность Макарова не была показной, основанной на отдельных проявлениях видимого внимания, которым любили щеголять некоторые командиры. Он в самом деле хорошо знал нужды и запросы матросов, глубоко интересовался их бытом, жизнью, внимательно выслушивал их просьбы и никогда не забывал выполнить то, что обещал кому-нибудь. Как-то Макаров в одной из кронштадтских казарм знакомился с матросами. Ротный давал краткую характеристику каждому.
— А вот этот любит читать книжки и даже иногда пишет, — говорит ротный, приказывая подойти к адмиралу матросу Шишмареву.
— Как, — восклицает Макаров, — он читает и пишет?
Шишмарев встревожился. Как-то отнесется адмирал к такому времяпрепровождению матроса. Всякие адмиралы бывают. Но тотчас успокоился. По глазам адмирала видно, что он это занятие не осуждает, как сделал бы на его месте какой-нибудь «другой» адмирал. Макаров оживляется и начинает расспрашивать Шишмарева, что он читает, кто из писателей ему больше нравится, и советует прочесть книги Станюковича, Мамина-Сибиряка, Короленко и других.
— Любопытно взглянуть, что и как ты пишешь. Есть при себе что-нибудь?
Шишмарев лезет в сундук и, весь побагровев от смущения, подает адмиралу две тетрадки стихов. Макаров прячет их в боковой карман сюртука и, пообещав ознакомиться дома и прислать стихи обратно, направляется дальше.