– Меня, пане начальство, по несправедливости посадили. Вдова я, самогонку мою пили, а меня потом и посадили.
– Ты что, самогонкой торгуешь? – спросил Черняк.
– Да яка там торговля, – обиделась баба. – Он, комендант, взял четыре бутылки и ни гроша не заплатил. Вот так все: самогонку пьют, а денег не платят. Яка же это торговля?
– Довольно, сейчас же убирайся к черту!
Баба не заставила дважды повторять приказание и, схватив корзину, благодарно кланяясь, попятилась задом к двери.
– Дай вам боже здоровечко, господа начальство.
Долинник смотрел на эту комедию широко раскрытыми глазами. Никто из арестованных не понимал, в чем дело. Было ясно одно: приведшие люди – какое-то начальство, имеющее власть над арестованными.
– А ты за что? – обратился к Долиннику Черняк.
– Встать перед паном полковником! – гаркнул есаул.
Долинник медленно и тяжело приподнялся с пола.