– Ты езжай, Доронин, я здесь останусь. Если в штабе нужен буду, дайте знать.
Когда Доронин уехал, Пузыревский, обращаясь к Корчагину, предложил:
– Читай дальше, я тоже послушаю.
Дочитав последние страницы, Павел положил книгу на колени и задумчиво смотрел на пламя.
Несколько минут никто не проронил ни слова. Все находились под впечатлением гибели Овода.
Пузыревский, дымя цигаркой, ожидал обмена мнений.
– Тяжелая история, – прервал молчание Середа. – Есть, значит, на свете такие люди. Так человек не выдержал бы, но как за идею пошел, так у него все это и получается.
Он говорил заметно волнуясь. Книга произвела на него большое впечатление.
Андрюша Фомичев, сапожный подмастерье из Белой Церкви, с негодованием крикнул:
– Попался бы мне ксендз, что ему крестом в зубы залезал, я б его, проклятого, сразу прикончил!