– Что у вас здесь творится? – резко спросил он Врону.
Капитан приложил руку к козырьку.
– По-видимому, серьезные беспорядки, пане полковник. Мой вахмистр пристрелил одного рабочего, оказавшего сопротивление. И вот на заводе отказались работать, митингуют. Я послал туда Зарембу… – внешне спокойно рапортовал Врона.
Эдвард зло кусал губы.
– Кто это гудит? Почему вы допустили до сих пор этот набат? Что, они захватили завод?
Врона немного опустил руку. Ему было неприятно стоять навытяжку. Он ожидал разрешения стать вольно, как это всегда водилось между старшими и младшими офицерами из вежливости.
– Нет, на заводе наши охранники. Но один из кочегаров засел в котельной, и до сих пор его не удается выкурить оттуда.
Могельницкий со сдержанной яростью ударил рукой по эфесу палаша.
– Один человек, говорите? Послушайте, капитан, что это – насмешка? Один человек будоражит весь город, а вы спокойно наблюдаете.
За окном выл гудок, мощный, неутомимый. Это выводило Могельницкого из себя.