«А теперь и куска хлеба не будет. И самому деваться некуда…»

– Андрюшка, – жалобно затянул Василек.

Андрий поднялся. Оттуда, где в густом тумане утонул завод, неслось грозное завывание гудка.

– Гудит, – с гордостью прошептал он, с наслаждением прислушиваясь к густому басу своего сообщника. И уже не побежал, а пошел быстрым шагом.

Василек трусил мелкой рысцой рядом, поминутно оглядываясь.

С высокой насыпи Птаха увидал знакомый домик у водокачки и только теперь поверил в свое спасение.

– Василек, братишка! Пацаненок… Васька, стервец! Плевали мы теперь на их! А за тебя я еще рассчитаюсь… – Он обнял братишку, прижал его к груди. Благо не надо было скрывать слез. Кто рассмотрит их, когда дождь обрушивается целыми потоками!

– Мы можем начать только ночью. А выйти сейчас кучкой в тридцать человек – глупость, – уже сердито отрезал Раевский.

Чобот упрямо мотнул головой.

– До ночи они всех поразгоняют и наших в тюрьме порешат. Сейчас – самое время. Я не согласный – и кончено!