Сигизмунд пошел в комнату Олеси. Птаха все еще лежал на полу.

Раевский приподнял обеими руками его голову. Из глаз парня текли слезы.

– Вы молодчина, Птаха! Я не беру своих слов обратно… А товарищам надо простить их ошибку.

Птаха нашел его руку.

– Это я гудел, – прошептал он.

– Никто в этом теперь не сомневается.

Раевский почувствовал в своей руке его разбухшие пальцы.

– Что с вашими руками?

– Я обварил их кипятком…

– Вы останетесь здесь и отдохнете. Я освобождаю вас от участия в бою. Охраняйте женщин.