Раевский почти касался головой потолка низкой крошечной комнаты. Единственное окошко выходило в стену какого-то сарая. Было темно и тесно.
Ядвига, надевавшая пальто, оглянулась.
Сигизмунд снял отяжелевшей рукой шапку и сказал тихо:
– Добрый день, Ядзя!
Несколько секунд Ядвига смотрела широко раскрытыми глазами.
– Зигмунд!..
Она рыдала, судорожно обняв его, словно боясь, что его опять отнимут у нее.
– Зачем же плакать, моя дорогая, зачем? Вот мы и опять вместе… Не надо, Ядзя… – уговаривал ее Раевский.
Раймонд не отрываясь смотрел на отца. Это о нем рассказывала ему мать длинными вечерами с глубокой нежностью и любовью. В своем воображении Раймонд создал прекрасный образ отца, мужественного, сильного, справедливого и честного.
В сердце мальчика вместе с любовью к отцу росла ненависть к тем, кто его преследовал, заковал в кандалы, сослал на каторгу.