Мальчик не мог ясно представить себе, что такое «каторга».
Он чувствовал только, что это что-то мрачное, безысходное. Мать говорила о далекой, где-то на краю света, стране – Сибири, где лютый холод, непроходимые леса или мертвые поля, покрытые снегом. На сотни километров кругом – ни единой живой души. И вот там, в этом мрачном краю, люди в кандалах глубоко в земле роют золото для царя. Их сторожат солдаты. Это и есть каторга. И там его отец.
Сколько слез пролил мальчик, слушая печальные повести матери о том, кто хотел лишь одного – счастливой жизни для нищих и обездоленных…
Кому, как не сыну, могла рассказать мать о своем незаживающем горе, о молодой искалеченной жизни, о том, кого она не переставала любить и ждала все эти долгие годы? Всю свою неистраченную нежность перенесла мать на сына.
Мальчик рос чутким н отзывчивым к чужому страданию и горю. Он был для матери единственной радостью, она только им и жила. Годы шли. Мальчик вырос в сильного мужчину. Часто, глядя на него, она вспоминала свою молодость, то время, когда Сигизмунд приводил на свидания с ней, такой же молодой и красивый. Как надругалась над ней жизнь…
Самые лучшие годы прожить без друга, знать каждый час, что он страдает… И вот он вернулся, отец и муж. Седой и суровый. На лбу, словно два сабельных шрама, глубокие морщины…
Отец выше его. Он сильный. Раймонд чувствует это по руке, обнявшей его за плечи.
– Тато, милый! – тихо шепчет он.
Сарра смущенно наблюдала за происходящим. Ей было неловко за свое невольное присутствие. «Так вот он какой, этот таинственный отец Раймонда!.. А ведь я это почти угадала», – радуясь за своих друзей, думала она.
– Ядвига Богдановна, я побегу, а вы оставайтесь. Я скажу, что вы заболели, – тихо сказала она.