– Остальных выпустить. Нечего кормить дармоедов! Пойдемте дальше.

Пока открывали следующую камеру, начальник тюрьмы успел прочитать имена тех, кто освобождался.

Через двадцать минут в камере осталось шестнадцать. Патлай наскоро передал через Пшеничека несколько слов своей жене, Пшигодский же надеялся поговорить с братом.

– Пане капитане, смею просить вашей милости отпустить моего брата, Мечислава Пшигодского, что в девятой камере. Он против немцев агитацию вел, так его за это взяли…

Голос Адама дрожал. Он не отнимал руки от козырька конфедератки.[12]

– Рядовой Пшигодский, я сам знаю, что делать. Отправляйся к воротам!

Адам замер на месте.

– Что я сказал? Кругом марш! Чего стоишь, пся крев?[13]

Молчание. От удара кулаком по лицу он пошатнулся и едва не выронил ружье.

– Марш, а то застрелю, как собаку!