– Покажи, что там у тебя! – крикнул он Дзебеку. Камера затихла. В это время по коридору пробежал кто-то из сторожей. Затем послышался топот тяжелых сапог.
Дверь камеры открыли. На пороге стоял офицер в не известной никому форме. Сзади него – несколько солдат. Перепуганный начальник тюрьмы перелистывал толстую книгу с аттестатами арестантов. Пшигодский быстро поднялся. В одном из солдат он узнал своего брата Адама, а в офицере – того пана, который предлагал ему вступить в польский легион.
– Здесь, господин капитан, крестьяне, арестованные за восстание, бормотал по-немецки начальник тюрьмы.
– Это по делу о захвате сена Зайончковского? – спросил Врона.
– Да, да… Потом семь рабочих сахарного завода…
– Знаю.
– Еще несколько человек по разным делам. Среди них два поляка. Из них Дзебек – по обвинению в шулерстве и шантаже и Пшигодский… Этот в особом ведении комендатуры.
– Знаю. – Врона уже нащупал глазами Пшигодского.
– Ну, остальные по мелким делам. Среди них один несовершеннолетний – Пшеничек.
Врона взял книгу, сделал отметку красным карандашом на полях против фамилий Пшигодского, сахарников и крестьян.