Леший поболтал кончиком хвоста в воде, но продолжал упираться.
– Знаешь, гном, мне как-то не по себе. Давай отложим это до завтра.
Но Хёрбе и слушать не хотел. И пока леший ходил вокруг ушата, поеживаясь, гном разбежался и пихнул его в воду. Цвоттель замахал лапами, в ужасе раскрыл рот и тут же нахлебался воды.
– Спасите! П-у-о-могите! – булькал он.
Хёрбе, не обращая внимания на вопли лешего, схватил жесткую щетку, сделанную из корешков, и кусок мыла. Одной рукой он крепко держал Цвоттеля за шиворот, а другой тер и тер лохматую его шкуру.
– Не вырывайся, Цвоттель. Сейчас будет все в порядке.
И он тер, чистил, скоблил. Вода в ушате становилась все чернее и чернее. А шерсть Цвоттеля постепенно приобретала обычный цвет. Наконец леший стал цвета лешего. Хёрбе выпустил его из ушата, окатил чистой водой из ведра и закутал в банное полотенце. Из мохнатого полотенца забавно торчала лохматая мордочка лешего. Хёрбе заулыбался.
– Ну, сознайся, Цвоттель, не такая уж это плохая штука – теплая вода, – сказал он.
– Отличная штука! – откликнулся леший. Потом покосился на Хёрбе и хитро ухмыльнулся: – Пожалуй, придется еще раз слазить в дымоход!
Будьте как дома