– Кажется, больше не влезает. Жалко! Может, отдохнуть немного?
Он улегся на мягкий мох. Светило солнышко. Лешему было тепло снаружи и внутри: сытый живот всегда приятно греет.
– Почти летний денек! – пробормотал Цвоттель и закрыл глаза. Солнечные лучи согревали его, будто пуховое одеяло. Приятная истома бродила по всему телу – от головы до хвоста. Леший глубоко вздохнул и уснул крепким, спокойным сном…
Ему приснилась огромная, с арбуз, ежевичина. Он хотел ее сорвать, полез в самые колючки, но ежевичина вдруг превратилась в малинину. Но стоило до нее дотронуться, как ежевичина-малинина превратилась в горячее малиновое солнце. А уж до солнца не так просто дотянуться. Цвоттель подпрыгнул, но достать до высокого неба не смог. Он прыгал и прыгал. Все выше и выше. Вот уж почти дотянулся до малинового солнышка. Внезапно солнце закрыла громадная тень, и кто-то громко позвал его:
– Эй, Цвоттель! Соня ты, соня! Обед проспишь! Цвоттель мгновенно проснулся и, протирая глаза, уставился на склонившегося над ним дорожника Длинного Гинцеля.
– А, это ты! – сонно пробормотал леший.
– Я за тобой пришел, – сказал Длинный Гинцель. – Мы с Мёллером Печником приглашаем сегодня тебя к нам на обед.
– Меня? Одного? А как же Хёрбе?
– Не волнуйся, леший, – успокоил его Длинный Гинцель. – Хёрбе тоже приглашен, но у него дела…
– Ну, если так, то я согласен, – важно сказал Цвоттель, у которого в животе снова появилось немного места. Наверное, оттого, что он во сне слишком много прыгал. – А можно узнать, что у вас сегодня на обед? – осторожно спросил он, проворно вскакивая.