Ян с плотничьим инструментом в руках издали наблюдал за этой сценой, не принимая в ней никакого участия.
— Пошел бы ты, помог бы Ядвиге успокоить дедушку, — обратился к нему Анзельм.
Ян поморщился, посмотрел на крышу ближайшего дома и ответил:
— Он уже успокоился.
На дворе одной из усадеб, недалеко от дома старого Якуба, в это время происходила оживленная беседа. Несколько человек сбились в кучку и слушали Фабиана, который давал своим соседям отчет о теперешнем состоянии процесса. Издали были слышны его энергические восклицания: «Убей меня бог! Издохнуть мне, если я не покажу ему, где раки зимуют!»
У ворот стояло несколько плугов и борон с невыпряженными лошадьми. Владельцы их слушали словоохотливого соседа с живейшим интересом и волнением. Время от времени кто-нибудь обращался к нему с вопросом или высказывал свои сомнения, а один, в серой бараньей шапке, высокий ростом и почтенного вида, подперев кулаком худощавое лицо, только подкручивал свой черный ус и непрестанно поддакивал:
— А как же! Еще бы! Уж это так! Ясное дело!
Другой, судя по виду, бедняк, босой и в сермяге, с целой копной русых волос на голове и высоким прекрасным лбом, робко запинаясь, поминутно жалобно повторял:
— Ох, бедные мы, бедные, пропадем мы без этого выгона! Ох, кабы это правда была, что можно его отсудить!
Третий, молодой красавец, с гладко расчесанной бородой и ухарски закрученными усами, бойко выкрикивал: