— Сироты мы с тобой оба… без отца, без матери. Я-то не пропаду, а вот ты…
— А я с тобой буду, — промолвила Марцыся.
Обнимавшая ее рука Владка соскользнула вниз. Он выпрямился и словно застыл в напряженной позе.
— Ах, со мной! — повторил он с какой-то мрачной иронией.
Долго оба сидели молча. Марцыся заговорила первая:
— Владек! Отчего ты вдруг… какой-то другой стал? Он ответил не сразу.
— Понимаешь… Так всегда бывает… Пока страшное еще далеко, человек о нем не думает. А когда уже близко… тогда тревожишься, жуть берет. Утром сегодня мне весело было, как в раю, а сейчас… Ох, хочется, чтобы это еще за горами было!
— Что? О чем ты? — спросила Марцыся.
— Незачем тебе знать, — резко оборвал ее Владек. — Молчи и не спрашивай… Если удастся, приду сюда, заберу тебя и уедем с тобой на край света. А сорвется — ну, тогда только ты меня и видела. Да… Или пан, или пропал! Не стану я больше счастья дожидаться, пойду и сам его возьму! А если оно не дастся — кончено! Бух в беду черную, как камень в воду!
Марцыся, остолбенев от удивления, слушала эти отрывистые слова и ничего не понимала. Но, видно, сердце у нее защемило от неясной тревоги, она снова закинула Владку руки на шею и пыталась в темноте всмотреться в его лицо. Она приметила, что лицо это словно застыло, а опущенные глаза неотрывно смотрят в воду, и, уколотая внезапным воспоминанием, прошептала: