— Марцыся, что это с тобой? — вскрикнула вдруг Вежбова, глядя на Марцысю, которая выронила из рук кастрюльку, куда молочница наливала молоко, и стояла, словно окаменев.
— Вот и молоко разлила! — сердилась старуха. — Какой-то бес в нее вселился! Целую ночь спать мне не давала, а теперь руки ни с того ни с сего ослабли…
— Может, больна? — предположила молочница.
— Кто ее знает, — равнодушно бросила Вежбова и опять запричитала над разлитым молоком.
Поболтав, молочница собралась уходить. Старуха спросила вдогонку:
— А не знаешь, мать, кто тот второй?
— Какой второй?
— А тот, которого поймали.
Марцыся нагнулась над лоханью и так порывисто начала тереть мокрое белье, что вода плеснула через край.
Молочница уже с порога отозвалась: