Последние слова были уже еле слышны, но голос прозвучал таким отчаянием и мольбой, что лодочник повернул обратно к берегу. Марцыся прыгнула в лодку и без сил свалилась на дно. Но, когда подплывали к другому берегу, она стремительно поднялась и выскочила прямо в воду. Ей казалось, что лодка движется слишком медленно. Не обращая внимания на предостерегающие крики, раздававшиеся за ней, она брела в воде по пояс, потом по колена. Наконец, выбралась на берег и вихрем помчалась в центр города.
Она знала, где находится полицейский участок, в котором держат под стражей преступников, пока идет предварительное следствие. Напротив участка высилось мрачное здание городской тюрьмы с решетками на окнах. Прибежав на эту площадь, Марцыся вдруг круто остановилась.
Через площадь, от участка к тюрьме, быстро шагала группа людей: несколько вооруженных конвойных вели арестованного. Торчавшие в воздухе штыки черными линиями прорезали синюю мглу сумерек и сетку моросящего дождя, а между штыками то мелькал, то опять скрывался смятый картуз и под ним профиль низко склоненного, очень бледного и молодого лица. Марцыся что есть духу бросилась бежать к этой группе. Догнала ее уже у самых ворот тюрьмы и со змеиной гибкостью проскользнула между конвойными.
— Владек! — вскрикнула она, обеими руками обхватив молодого преступника.
Он обернулся, взглянул на нее. Глаза его угрюмо сверкали, губы дрожали. Он хотел ей что-то сказать, но больше Марцыся ничего не увидела и не услышала, потому что солдаты отпихнули ее так сильно, что она отлетела и упала на тротуар. Арестованного втолкнули в темные, окованные железом ворота, и они со стуком и скрежетом закрылись за ним.
Марцыся припала лбом к стене и, запустив руки в полосы, громко зарыдала.
— Чего воешь? Прочь ступай! — раздался у нее над ухом голос проходившего мимо полицейского.
Он дернул ее за руку и повторил:
— Ступай отсюда!
Марцыся сразу затихла, но попрежнему прижималась головой к стене. Полицейский взял ее за плечи и поднял с земли. Она вырывалась и сдавленным голосом твердила: