— Да ты о ком? Кто украл? — спрашивала Вежбова, еще не понимая или не желая понять.
— Кто? Ваш племянник, а ее… любовник! — ответил молодой человек с злорадным смехом и сел на лавку.
— Врешь! — уже тише повторила Марцыся. Она схватилась было за ручку двери, но не могла уйти, не могла оторвать глаз от лица говорившего, ожидая, что он еще скажет.
— Как вру? Да это истинная правда! Ясно как божий день. Ведь его поймали у самого дома, и он сразу сознался… Весь день сидел в участке, а сейчас — может, уже в эту самую минуту — его поведут в тюрьму.
Марцыся выскочила из дома и молнией промелькнула мимо окон. Никто за ней не погнался.
— Пусть бежит, — сказал сын садовника. — Теперь ее уже не пустят к нему.
Вежбова молчала. Что-то — стыд или жалость — мешало ей заговорить, поднять глаза.
Марцыся примчалась на берег, задыхаясь так, что не могла слова выговорить. Мост был уже наполовину разобран, и пройти через него было невозможно, а паром еще не привели. Но от берега как раз отчаливала лодка, по-местному — «чайка».
Девушка схватилась за грудь и охрипшим, но пронзительным голосом закричала:
— Эй, там, на «чайке»! Воротитесь! Подождите… Ради бога!..