— Вот как влюбилась! — громко заметила растрепанная девица.
— Бедняжечка! — вздохнула молочница.
— Ох, и вид у нее! — сказал кто-то из мужчин. — Как у утопленницы!
Услышав это слово, Марцыся вдруг остановилась и опять всмотрелась в мать. Что-то ей припомнилось, замелькали в памяти давно отзвучавшие слова, и, глядя перед собой стеклянными глазами, она заговорила машинально, монотонным голосом:
— Утопленницы лежат себе спокойно на дне… Опутывают их пахучие травы, засыпает золотой песок…
Она сжала голову руками и метнулась к двери.
— Держите ее, а то побежит топиться! — крикнула Вежбова.
Один из мужчин перехватил Марцысю у двери и, как она ни упиралась, подтащил ее к столу. Она вся дрожала от холода и бормотала уже тихо, заломив руки:
— Бедный мой Владек! Бедный, бедный!
— Дайте-ка ей чего-нибудь выпить, — сказала гадалка. — Она вся мокрая, еще, сохрани бог, горячку схватит или другую болезнь!